Милая, правда? Друг подарил. Боюсь, придется ее продать. Думаю, за нее немало дадут. Тут я видел неподалеку антикварный магазин под названием — ты только послушай! — "Крокодильи слезы". Там-то ее наверняка купят. Я думаю, название магазина должно пробуждать такую фальшивую сентиментальность. Потому что люди расстаются со своими ценностями или просто барахлом. Но я смотрю на это по-другому. Если бы я действительно кого-то любил, я бы купил ему подарок в этой лавке. Видишь ли, для меня крокодильи слезы — честные слезы. И подарок из этой лавки был бы магическим знаком. У него был бы смысл.

— Прекрасно тебя понимаю.

Он улыбнулся.

— Верно. Хватит о делах. Я люблю музыку, кино и красить волосы в разные цвета. Люблю людей и еду. Это не обязательно должно сочетаться. — Он протянул мне чашку. — И мне нравишься ты, Доминик, очень сильно.

— Спасибо на добром слове.

— А я тебе нравлюсь?

Я коснулся его живота.

— Да.

— Хорошо. Мы начали на равных и открыли карты. — Он сел. — А что там у тебя дома? Твоя сестра и всё такое?

— Раньше я жил с родителями. Мы все время ссорились. Анна предложила переехать к ней. Вот и всё. У меня тут своя комната. Своя жизнь. Я просто лежу на диване ночью и слушаю, как они там трахаются до второго пришествия.

— Ух! Стивен трахается! Представляю, сколько шума!

— Как зверь.

— Так я и знал. Он тебе нравится?

— Конечно.

— Конечно?

— Но он натурал, Билли.

— Ладно. Так уж всегда бывает. Не сомневаюсь, что многие девушки, которые ему нравятся, на самом деле любят других девушек или, по крайней мере, других парней. Так устроен мир, — он глотнул чай, не спуская с меня глаз. — Ты раньше с кем-нибудь разговаривал о сексе?

— Нет. Не то что бы.

— Не то что бы?

— Ну, не серьезно.

— Ясно. Так что сейчас у тебя что-то вроде посвящения.