— Верно.

— И ты ни разу….

— Нет, ни разу.

Он рассмеялся. Я тоже. Никогда еще я не чувствовал себя так легко и непринужденно.

— Теперь, — сказал он, — давай-ка я тебя сфотографирую. На фоне этой стены. Я хочу запомнить этот день. Нашу встречу.

Он сделал снимок.

— Слушай, Билли. Мне надо идти. Я обещал Анне, что приготовлю Стивену завтрак.

— Радости рабства?

— Типа того.

Я поднялся, поцеловал его.

Его язык проскользнул мне в рот, а руки между моих ног. У меня встал.

— Я этого еще не пробовал, — признался я.

— Вздор. Ты занимаешься этим уже тысячу лет.

Я снова поцеловал его. И пощупал между ног.

И чуть не лишился чувств от наслаждения.

Перед уходом я сказал:

— Можешь оставить себе камеру. Вдруг еще что-нибудь захочешь запомнить.

— Создатель воспоминаний, — откликнулся он.

Я открыл дверь.

— Доминик, — позвал он.

— Да?

— Приходи вечером, ладно?

На этом снимке я сижу на черном стуле на фоне белой стены и смотрю прямо в камеру. Я в черной майке и джинсах, пояс врезался в живот. Мои волосы черные, очень длинные сзади, короткая косая челка. Я сижу нога на ногу, левая на правой, руки сложены, правая поверх левой. Я пристально смотрю в камеру. На паркете чашки и клочки бумаги. Возле моей ноги одна или две спички. На спине за мной — зеркало. На зеркале — фотография Билли, которую я сделал.

6

— Ты все еще пишешь рассказы? — спросил Стивен.

— Да. Иногда.

— Анна мне как-то показывала. Мне понравилось.

— Спасибо.

— Ты должен продолжать. Напиши побольше, когда пойдешь в колледж. Может быть, удастся их продать. Заработаешь денег и просадишь. Ты не должен целый день просиживать штаны в каком-нибудь банке.